Местные выборы в Великобритании, прошедшие 7 мая, стали самым серьезным испытанием для партии Кира Стармера с момента ее прихода к власти. Лейбористы потеряли сотни мест в муниципальных советах, тогда как Reform UK Найджела Фараджа закрепила за собой статус одной из ведущих политических сил страны. Итоги голосования показали: британская политика стремительно уходит от привычной двухпартийной модели, а общество становится все более поляризованным. О том, почему провалились лейбористы, как усилились правые и зеленые и чего ждать от будущих парламентских выборов, в интервью «Акценту UK» рассказал Валерий Аджиев, PhD, главный научный сотрудник факультета медиа, социальных наук и компьютерных технологий Университета Борнмута.
— Как выборы иллюстрируют текущую политическую и экономическую ситуацию в Британии?
— Местные выборы в Великобритании — сложная система, поскольку в каждом регионе ситуация различается. Если прошлогодние выборы были менее масштабными и проходили преимущественно в сельской местности, то в этом году голосование состоялось сразу в нескольких частях Соединенного Королевства. В ста тридцати шести муниципалитетах Англии выборы проходили неравномерно: где-то советы переизбирались полностью, где-то проводились довыборы. Кроме того, избирались шесть мэров, пятеро из которых — прямым голосованием. В Шотландии и Уэльсе выбирали депутатов региональных парламентов.
Специфика местных выборов заключается в том, что английских избирателей коммунальные и инфраструктурные вопросы интересуют в меньшей степени, для них это скорее возможность выразить отношение к партиям и общенациональной политике. Важную роль играла и геополитика: для районов с компактным проживанием мусульманского населения существенным оставался вопрос событий в Газе. Кроме того, значительная часть населения считает, что страна развивается в неправильном направлении. Главными темами кампании стали нестабильная экономическая ситуация и низкая популярность правительства и премьер-министра. Была предпринята попытка отменить выборы в тридцати округах в связи с их предстоящим административным переформатированием. Примечательно, что именно в этих округах позиции лейбористов были особенно слабыми. Эти выборы можно сравнить с промежуточными выборами в США: по их итогам можно судить о политических тенденциях и настроениях в стране.
Согласно опросам общественного мнения, опубликованным накануне выборов, партия Найджела Фараджа Reform UK уже около года удерживает первое место с поддержкой на уровне 25–30%. Консерваторы и лейбористы рассчитывали на 17–22% голосов, либерал-демократы стабильно держались на уровне 13–15%, а Партия зеленых — 13–18%. Социологические прогнозы в целом оправдались. Лейбористы потерпели серьезное поражение. Консерваторы также выступили слабо, хотя в отдельных регионах у них появились признаки восстановления. Либерал-демократы сохранили стабильные позиции, а зеленые значительно усилили свое влияние. Националисты преуспели в Уэльсе и Шотландии.
— Какие итоги показали партии в Уэльсе и Шотландии?
— В парламенте Уэльса Лейбористская партия, удерживавшая лидерство с момента создания Сенедда в 1999 году, потерпела тяжелое поражение. Победителями стали Партия Уэльса (Plaid Cymru) и Reform UK. Plaid Cymru получила 43 места из 96, Reform UK — 34, зеленые — 2 места, либерал-демократы — 1. Лейбористы потеряли 35 мандатов и сократились до 9 депутатов, консерваторы — до 7. После выборов первый министр Уэльса Элунед Морган ушла с поста лидера уэльских лейбористов.
На выборах в парламент Шотландии Шотландская национальная партия, находящаяся у власти с 2007 года, получила 58 мандатов, потеряв 6. Лейбористы получили 17 мест, Reform UK — тоже 17, шотландские зеленые — 13, консерваторы — 12, либерал-демократы — 10. Таким образом, ШНП сохранила статус крупнейшей партии в Холируде, но не смогла получить абсолютное большинство.
Главная идеологическая скрепа националистических партий — стремление к независимости. Если в Уэльсе этот вопрос в практической плоскости не стоит, то в Шотландии успех на выборах традиционно инициирует разговоры о новом референдуме. Однако трудно представить, что британское правительство отнесется к такого рода инициативам позитивно.
— С какими результатами партии завершили выборы в Англии?
— Либерал-демократы сохраняют стабильность. Они сильны в своих традиционных округах, где хорошо выстроена партийная инфраструктура и вовсю работают местные активисты. Их электорат достаточно устойчив. Партия не распыляет ресурсы и проводит интенсивные кампании именно там, где рассчитывает на успех. Либерал-демократы получили 844 мандата — на 255 больше, чем ранее,— и контролируют пятнадцать местных советов (больше тори и реформистов). Их избиратели — прежде всего сторонники проевропейского курса и противники «Брексита» и Дональда Трампа. Партия занимает ярко выраженную антитрамповскую позицию, которую ни консерваторы, ни лейбористы не могут позволить себе в полной мере, учитывая стратегический характер отношений Великобритании и США.
Партия зеленых — не новый игрок, а политическая сила с давними традициями и широкой сетью активистов. С приходом нового лидера Зака Полански партия существенно изменила акценты: экологическая повестка отошла на второй план, уступив место социально-экономическим вопросам. Зеленые ориентируются на малообеспеченные слои населения и предлагают радикально левую экономическую программу: повышение налогов, особенно для состоятельных граждан, расширение государственного контроля и национализацию ряда активов. Кроме того, партия занимает жесткую позицию по Газе и активно продвигает инклюзивную и прогрессистскую повестку, включая права меньшинств. Это делает ее особенно привлекательной для молодежи и студентов. На всеобщих выборах среди избирателей 18–24 лет за зеленых готовы голосовать около 37%, среди группы 25–34 лет — около 33%. На этих выборах партия резко увеличила свое представительство в местных органах власти: избрано 587 представителей, что на 441 больше, чем до выборов. Они отвоевали у лейбористов две мэрских позиции — в лондонских Хакни и Луишеме, а также получили контроль над четырьмя муниципалитетами.
Консерваторы оказались среди проигравших: они получили 797 мест, потеряв 563, и сохранили контроль лишь над девятью местными советами. Но, в отличие от лейбористов, у них все же есть определенные основания для осторожного оптимизма: они удержали пост мэра Кройдона, отвоевали у лейбористов совет Вестминстера и добились успехов в Уондсуэрте, где теперь ни одна партия не имеет большинства. Несмотря на сохраняющуюся непопулярность Консервативной партии, ее лидер Кеми Баденок заметно популярнее самой партии. С момента избрания на пост в ноябре 2024 года она консолидировала партию, прекратив публичные склоки между разными партийными фракциями (чему помог переход нескольких видных деятелей тори в партию реформистов), и выработала адекватную партийную политику, сделав акцент на классических рыночных экономических инициативах, что выгодно отличает консерваторов от других партий. Их главная задача — вернуть доверие их традиционных избирателей, переметнувшихся к партии Фараджа (в основном) и к либеральным демократам. Очень высока вероятность, что именно она поведет консерваторов на следующие всеобщие выборы.
Reform UK в 2022 году получила на местных выборах всего два места. Уже в 2024 году партия набрала около 15% голосов на всеобщих выборах и провела в парламент пять депутатов. Сейчас партия продолжает быстро расти: ее членство превысило 270 тыс. человек, что больше, чем в совокупности у консерваторов и либеральных демократов. В Reform UK переходят заметные политики из других партий, частично сформирован теневой кабинет. На этих выборах партия получила 1454 места в местных советах и большинство в четырнадцати советах. Тем не менее у партии практически нет союзников ни в политическом истеблишменте, ни во внешнеполитических структурах. При этом сам Найджел Фарадж остается ключевой фигурой: он незаменим как лидер и обладает высокой политической гибкостью. Его регулярно пытаются дискредитировать, однако подобные атаки нередко приводят к обратному эффекту — к росту его популярности. Фарадж неоднократно корректировал свое мнение в зависимости от общественных настроений. Например, незадолго до выборов он поддержал позицию Дональда Трампа по Ирану, хотя большинство британцев негативно относятся к американским ударам. Также ранее корректировке подверглась оценка российского режима, которая теперь пришла в соответствие с имеющим место в Британии консенсусом, а риторика стала значительно жестче по отношению к Москве.
Правящая Лейбористская партия, по общему мнение наблюдателей, потерпела на этих выборах крах. Лейбористы получили 1068 мест в муниципальных советах и сохранили контроль над двадцатью восемью муниципалитетами, потеряв при этом 1498 мест, большинство в тридцати семи советах и пост мэра в двух лондонских округах. Семена этой неудачи были посеяны на всеобщих выборах 2024 года, когда партия добилась исторически значимого успеха, завоевав парламентское большинство — 411 мест из 650. Однако за лейбористов тогда проголосовали около 34% избирателей — в абсолютных цифрах даже меньше, чем на провальных для них выборах 2019 года, когда преуспели консерваторы во главе с Борисом Джонсоном, получившие около 44% голосов. Как следствие, состав парламента не вполне отражал реальное соотношение сил в стране, а правительство не имело общепризнанного мандата на свои действия, что этим правительством и лично премьером вряд ли осознавалось. Тем более что эти действия были непоследовательными и во многом противоречили обещаниям, задокументированным в официальном предвыборном манифесте партии. За время пребывания у власти лейбористы повысили налоги, которые и без того находились на рекордно высоком уровне. Усилился отток капитала из страны, подвергся критике бюджет правительства, выросли инфляция и безработица, а расходы на энергетику остаются одними из самых высоких в Европе. Серьезное влияние оказали и внешнеполитические факторы — события на Ближнем Востоке, а также ухудшение отношений между Киром Стармером и Дональдом Трампом. Дополнительный резонанс вызвала отставка британского посла в США Питера Мандельсона. Главная проблема лейбористов в том, что давление на них идет сразу с двух сторон. Справа их электорат оттягивает Reform UK, особенно среди рабочего класса на севере Англии. Слева усиливается Партия зеленых, предлагающая радикально левую экономическую повестку, выступающая против политики Израиля и ориентированная на прогрессивную молодежь и студенчество.
— Какие политические тренды закрепились по итогам выборов?
— Эти выборы также продемонстрировали дальнейшую поляризацию и фрагментацию британской политики. Страна фактически уходит от традиционной двухпартийной системы. Сейчас можно говорить уже о пятипартийной модели, а с учетом Шотландии и Уэльса даже о шестипартийной, с региональными националистическими силами. При этом снижается порог, необходимый для получения большинства: в перспективе партии может хватить и менее 30% голосов. Это повышает вероятность появления коалиционного правительства. Подобный опыт у Великобритании уже был — после выборов 2010 года, когда коалицию сформировали консерваторы и либерал-демократы. Кроме того, выборы вновь показали, что традиционное разделение на левых и правых постепенно размывается. Все большее значение приобретают различия между экономическими, идеологическими и культурными взглядами. Избиратели гораздо легче меняют партийные предпочтения, чем раньше. Времена, когда семьи десятилетиями голосовали за одну и ту же партию, в Великобритании фактически ушли в прошлое.
— Как итоги выборов повлияют на будущую политическую повестку?
— В отличие от аналогичных прошлогодних выборов, эти не просто четко показали, какие партии находятся на подъеме, а какие — в кризисе. Можно констатировать, что спонтанно, хотя и предсказуемо, возник полномасштабный политический кризис, который вполне может быть определен как кризис власти. Тот факт, что Кир Стармер — один из самых непопулярных премьер-министров в новейшей истории, и до выборов был хорошо известен. Согласно проведенному накануне выборов опросу YouGov, 58% электората оценивали Стармера как плохого или ужасного премьер-министра и только 10% были удовлетворены его работой. Даже среди тех, кто голосовал за лейбористов в 2024 году, только 21% был доволен его деятельностью, а 34% оценили ее негативно. Вооруженные послевыборным знанием о настроениях в стране, лидеры всех основных партий призвали премьер-министра уйти в отставку. Вскоре стало очевидно, что и многие лейбористские парламентарии, ранее только глухо выражавшие недовольство, готовы к смене лидера. Но смена лидера у лейбористов — процесс непростой. Для запуска процедуры необходим кандидат, готовый бросить вызов действующему лидеру. Ему требуется заручиться поддержкой не менее 20% партийных парламентариев — это в нынешнем раскладе 81 депутат. Причем каждый свою поддержку публично декларирует и не может поддерживать кого-то еще. Это весьма высокий порог, в том числе и психологический, и в смысле угрозы карьерным перспективам. Старый лидер может при желании баллотироваться снова (и ему не нужны поддерживающие голоса), а в итоговом голосовании будут принимать участие рядовые члены партии и аффилированные с партией профсоюзы.
Главная проблема заключается в отсутствии компромиссной фигуры, способной объединить разные фракции. Среди наиболее вероятных кандидатов называют мэра Манчестера Энди Бернема. У него репутация весьма гибкого политика (недаром его называют харизматичным хамелеоном), есть опыт работы в правительстве, он придерживается более левых взглядов, чем Стармер, и считается сильным оратором. Он приемлем для всех фракций своей партии. Более того, он чуть ли не единственный из ведущих политиков не только своей партии, но и страны, имеющий позитивный индекс популярности — на данный момент 34% избирателей полагают, что он будет лучшим премьером, чем Стармер. Хотя пока Бернем не является членом парламента, сценарий его прихода к руководству партией выглядит вполне реалистичным. На днях лейборист Джош Симонс заявил, что в интересах партии решил прекратить свои полномочия и открыть дорогу Бернему. Однако наблюдатели единодушны: выставляться в округе Мейкерфилд (он находится в пределах Большого Манчестера в городе Уиган) — немалый риск. Несмотря на то что исторически это всегда был лейбористский округ и в 2024 году Симонс получил 45% голосов, сейчас здесь сильны позиции партии Reform UK. На прошедших местных выборах кандидаты-фараджисты завоевали 24 мандата из 25 разыгрывавшихся, а лейбористы потеряли 20 мандатов. К тому же в 2016 году две трети избирателей голосовали за «Брексит», а Бернем известен проевропейской позицией. Сможет ли его личная популярность перебить негативные для него и его партии тренды — вопрос. Если он проиграет, то и его политическая карьера будет окончена, и лейбористское мэрство в Манчестере может оказаться под угрозой. Предположительно выборы в Мейкерфилде состоятся 18 июня. Если Бернем победит, то, скорее всего, он легко выиграет выборы на пост нового лидера партии. Более того, есть вероятность, что он будет просто, как выражаются здесь в таких случаях, коронован, потому что остальные претенденты придут к выводу, что соревнование для них бесперспективно (достигнув договоренности с Бернемом о значимых министерских позициях), и стадия голосования членов партии вне парламента будет не нужна (подобным образом в 2016 году лидером тори и премьером стала Тереза Мэй). Таким образом, у страны появится новый премьер-министр, и это произойдет весьма скоро.
Если же Бернем не изберется в парламент, то ситуация для лейбористов станет проблематичной. В числе вероятных претендентов — Уэс Стритинг, Анжела Рейнер, Эд Милибэнд, Шабана Махмуд (низкая вероятность выставления кандидатуры) и еще какая-нибудь темная лошадка. Они пройдут через процесс реальных выборов, что может занять несколько месяцев, и подобный исход может, как говорят наблюдатели, погрузить партию в гражданскую войну, при этом у победителя в дальнейшем возникнут проблемы с различными фракциями парламентской партии. Кир Стармер задержится на своей должности и с высокой долей вероятности останется премьер-министром. Такая новость порадует оппозицию, но печально отразится на экономической ситуации в стране: правительство во главе со слабым премьером не сможет полноценно работать. Уже сейчас рынки показывают признаки турбулентности, а размер государственных заимствований находится на историческом максимуме с 1998 году (превышает даже пиковые показатели 2022 года, зафиксированные во время премьерства Лиз Трасс). Не говоря о прочих сферах, включая внешнеполитическую. Так что период политической неопределенности, вероятнее всего, продолжится, хотя можно смело предположить, что к следующим всеобщим выборам у лейбористов в любом случае будет уже другой лидер.
