Во время Второй мировой войны рядом с церковью Эммануэля на пересечении Линдкрофт-Гарденз и Форчен-Грин в Вест-Хэмпстеде взорвалась бомба (район атаковали пилоты люфтваффе), и ударная волна выбила окна на первом этаже. С тех пор в интерьере остались так называемые призрачные окна — обыкновенное стекло на месте цветных витражей. Этой весной на время Великого поста и Пасхи по западному календарю церковь вновь наполнилась разноцветным светом — благодаря выставке Анны Кипарис. Вечером пространство погружается в полумрак, фиолетовая подсветка — цвет поста — мягко ложится на стены и стекло. Вместо привычного запаха ладана — тонкий аромат фиалок. Слышна тихая, едва различимая музыка. Работы расположены вдоль стен и в оконных проемах так, что их невозможно охватить взглядом сразу, зритель движется по пространству, словно идет по маршруту. Босая, с распущенными волосами, Кипарис стоит у стены, пока гости перемещаются от работы к работе.
Как художница-эмигрантка, не принадлежащая к конкретной религиозной традиции, вошла в англиканскую общину, стала ее частью и организовала в церкви выставку современного искусства, переосмысляющую один из центральных библейских сюжетов? Рассказываем необычную и светлую историю читателям «Акцента UK» накануне православной Пасхи.
Четырнадцать станций жизни
Анна Кипарис вместе с преподобной Катрионой Лейнг создали четырнадцать работ из стекла, объединенных в серию Stations of the Cross: Stations of Life; часть произведений встроена прямо в окна церкви, временно заменив собой утраченные витражи. В основе идеи лежат канонические станции Крестного пути, от суда Понтия Пилата до положения во гроб. Каждая работа отражает не только библейскую историю, но и универсальный человеческий опыт — движение через боль, отвержение, помощь и надежду.
Кипарис не считает себя религиозной в традиционном смысле. Художница крещена в православной вере, но говорит, что верит скорее в судьбу, чем в канон. Несколько месяцев она работала с общиной: встречалась с прихожанами, читала с ними Библию, записывала разговоры, слушала истории. Эти встречи не были лекциями и не были интервью. Люди читали вслух фрагменты Евангелия, и разговор постепенно смещался от текста к личным переживаниям: кто-то рассказывал о болезни, кто-то — о разрыве, потере работы или страхе остаться одному. В этом контексте сцены из Евангелия начинали выглядеть как повторяющиеся структуры повседневной жизни. «Люди делились своими историями кризиса и преодоления. В итоге их оказалось ровно четырнадцать, как и станций,— говорит Кипарис.— Именно из этих разговоров возникла идея „личных распятий“ — ситуаций, когда человек сталкивается с пределом и продолжает действовать».
Для Анны Кипарис проект стал не только художественной работой, но и способом войти в новую среду. В Лондон она переехала недавно и первые месяцы жила в режиме наблюдения. В церковь Эммануэля попала почти случайно: зашла днем из любопытства и осталась на службе. Не все было понятно, но важнее оказалось само присутствие. Так она познакомилась с Катрионой Лейнг, и их разговоры вскоре перешли к вопросу, можно ли сегодня переживать религиозный опыт как часть собственной жизни, а не догму. «Я хотела работать с людьми, для которых вера — практика, а не абстракция. Меня поразила открытость англиканской церкви»,— рассказывает художница.
Идея проекта оформилась к осени 2025 года, когда в церкви планировали программу на Великий пост. Работа с прихожанами стала медленным процессом интеграции — не курсом языка и не профессиональным нетворкингом, а совместным чтением и разговором. «Мне разрешили работать в самой церкви. Люди часто заходили внутрь, мы обсуждали пережитое, иногда делились своими „станциями“. Одна женщина недавно похоронила сына-подростка, а один мужчина усыновил бездомного мальчика, после того как его жена ушла с ребенком и оборвала все связи. Я пропускала через себя много боли, становилась сосудом — нужно было перевести эти эмоции в работы»,— вспоминает Кипарис.
Из этих встреч выросли стеклянные панели, в которых нет прямого изображения страстей. Каждая станция — одновременно библейский эпизод и человеческая история. Например, станция суда Понтия Пилата, который умывает руки, символизирует отказ от ответственности. У Кипарис это показано на японском увеличительном стекле — руки в красноватой палитре. «Можно ли смыть вину так легко?» — спрашивает она. Рядом — падение Христа под тяжестью креста, но акцент смещен: это не только про суд или осуждение толпы. «Он кричит: „Боже мой, почему ты меня оставил?“ Это абсолютное одиночество»,— комментирует художница. Триптих Helping Hands объединяет несколько эпизодов, где на пути Христа появляются фигуры его помощников: его мать Мария, Симон Киринейский, несущий крест, и Вероника, обтирающая лицо Иисуса платком. В христианской традиции этот жест — один из немногих актов спонтанного сострадания. «В самые тяжелые моменты появляется помощь, и мы сами можем стать рукой поддержки»,— говорит Кипарис.
Станция «Лондон»
История выставки тесно связана с личным путем Кипарис. Она получила архитектурное образование в Москве: колледж, МАРХИ, магистратура в МАРШе по совместной с Лондонским столичным университетом программе. До пандемии у Анны складывалась успешная карьера: работа за границей, в том числе в Испании, планы открыть собственную практику. Все изменилось в 2020 году. «Я узнала, что беременна двойней. Беременность была тяжелой, дети родились в разгар ковида, дальше наступила полная неопределенность, изоляция, жизнь в четырех стенах»,— рассказывает она. Позже семья переехала в Подмосковье, и под одной крышей оказалось много родственников. Это давало поддержку, но и создавало напряжение. Работа в архитектуре остановилась, и именно тогда начались шаги к искусству.
Кипарис начала делать проекты как художник, и они неожиданно получили международное признание. Среди них — работы для парка «Никола-Ленивец», сотрудничество с Театром наций, инсталляция в родительском саду, отмеченная в Швеции и Канаде, в том числе Канадским музеем прав человека. Это портфолио стало основанием для подачи документов на визу талантов в Великобританию.
В 2023 году Кипарис получила Global Talent Visa и переехала в Лондон с семьей. Первые местные проекты были небольшими по масштабу, но важными с точки зрения опыта. Одна из первых выставок прошла в маленькой лавке в Чарльтоне. «Это был фантастический успех. Мне казалось, пришел весь район. Я делала работы в стиле икон, но с коровами. И вдруг это сработало — я поняла, что коллаборации с местами, где люди традиционно не сталкиваются с искусством, находят отклик»,— говорит художница. Следующей стала выставка в пространстве Crypt рядом с вокзалом Кингс-Кросс, совместно с ювелиром Анастасией Александренко. Проект строился вокруг темы памяти и времени, отсылая к библейскому выражению «время собирать камни». Уже тогда в работах Кипарис звучали религиозные мотивы в современном контексте.
Еще одной важной точкой стала выставка Every Madonna Was Once a Child в Arc Space. Тогда же в жизни Кипарис появился куратор Илья Гурн. «Он помог собрать поток мыслей в понятную форму,— рассказывает она.— Назвал выставку прелюдией к полномасштабному проекту в церкви Эммануэля». Отдельная линия проекта — женская. Кипарис отмечает, что раньше не осмысливала права и роль женщин через искусство, но во время работы над выставкой тема женской силы стала явной. В работе Portrait of Daughters, связанной со станцией «Плач жен иерусалимских», традиционный сюжет переосмыслен: в Евангелии женщины оплакивают Христа, идущего на Голгофу, у Кипарис, наоборот, как будто Иисус оплакивает их. «В композиции соединены фигуры из Ветхого и Нового Завета — Мария, Вероника, Сара и другие. Это про женскую солидарность, про способность переживать утрату и сохранять любовь»,— говорит художница.
Личный опыт материнства тоже стал частью проекта: в часовне Богоматери размещена работа с кормящей Мадонной и двумя младенцами — это отражение собственной истории художницы. Церковь Эммануэля возглавляет женщина, и Катриона Лейнг сыграла в проекте важную роль: «Она рискнула допустить в святая святых иммигрантку, которая слабо говорит по-английски. Она доверила мне привнести современное искусство, открыла пространство. С первой встречи я почувствовала свет, который от нее исходит, и заразилась им»,— рассказывает Анна Кипарис.
Проект оказался и финансовым испытанием: «Мы подали на грант, который сначала одобрили, а потом, когда работа шла полным ходом, отозвали. Я решила: значит, это и есть мой художественный крест». Тем не менее проект удалось завершить и даже покрыть расходы. Главный результат оказался внутренним, считает Кипарис: «Я не пришла к вере в традиционном смысле, но снова поверила в людей». После открытия, когда она зачитывала истории с амвона перед прихожанами и гостями, у нее появилось ощущение завершенности. По ее словам, сейчас у нее внутри светлая пустота — как будто все ушло в работу и есть место для чего-то нового».
Анна Кипарис вернула в церковь не только утраченный витражный свет, но и наполнила пространство новыми историями, причем не просто иллюстрациями к Евангелию, а опытом людей, которые приходят сюда и проживают собственные испытания. Этот проект стал возможен благодаря редкому совпадению смелости художницы, готовности прихожан говорить о личном и доверия преподобной Катрионы Лейнг, открывшей церковь для такого высказывания. Может быть, именно такая открытость сегодня и становится новым каноном, когда религиозный сюжет перестает принадлежать только прошлому и начинает говорить на языке, понятном всем: верующим, скептикам и тем, кто пока не выбрал ни одну из сторон.
